Тайна советской ракетной техники

Master

Модератор
Любопытный материал нашел на украинском ресурсе. Очевидно, что статья ангажированная, но тема интересная. Я постоянно вступаю в спор с патриотами на тему "ну хоть что-то у СССР получалось", когда на мои обвинения СССР в плагиате мне возражают достижениями космической промышленности. Все знают что наши космические достижения основаны на немецком опыте, но роль советских ракетчиков остается неясной. Существует распространенное мнение, будто СССР получил, главным образом, технологии, а самые талантливые инженеры достались США. Возможно и так, но немецкие инженеры работали над советской ракетой, только советская пропаганда всячески пыталась принизить их роль. У нас все знают Вернера фон Браун, но почти никто не знает Гельмута Греттрупа. Что же, восполняем пробелы в знаниях.

-----------------------------------

Любое лидерство в технике обязательно зиждется на прочном научном фундаменте. Что или кто мог составить фундамент космонавтики (ракетной техники) СССР? Известные миру научные школы? Нет, их не было. Настоящие ученые в первые годы советской власти либо эмигрировали из России, либо были уничтожены. Наличие современной техники после гражданской войны в период разрухи? Исключено. Правда, один известный теоретик-самоучка в стране был — Константин Циолковский. Однако его реальные биография и научный вклад нам мало известны и крайне загадочны, они созданы в полном соответствии с ленинским клише «Каждая кухарка будет управлять государством». Маленький пример, знаменитая у нас «формула Циолковского», не учитывающая реалий полета ракеты, была помещена в учебнике Кембриджского университета еще за год до рождения Кости.

Мечты мечтами, а специалисты всего мира знают, что основополагающие научно-технические вопросы полета жидкостной ракеты в деталях разработали американцы Роберт Годдарт и Теодор Карман, француз Эсно-Пельтри, немцы Герман Оберт, Вальтер Гоман и Макс Валье. Интересно отметить, что именно работа Валье «Полет в мировое пространство, как техническая возможность» произвела настолько сильное впечатление на студента МАИ Михаила Янгеля, что отрывки из этой книги он читал своей будущей жене на свидании в сквере. Да, немецкие ракетчики получали прекрасное образование у настоящих профессоров.

Благодаря работам зарубежных корифеев ракеты перемещались с книжных страниц на чертежные доски, полигоны (только армия могла дать необходимое мощное финансирование) впоследствии на космодромы, обретали современную плоть.

Первый в мире пуск жидкостной ракеты (компоненты топлива — кислород + бензин) проведен Р.Годдардом 16.03.1926 г. Для сравнения уровня развития ракетной техники в Советском Союзе и Германии до Второй мировой войны рассмотрим несколько цифр. Жидкостная советская ракета ГИРД-Х образца 1933 г. имела стартовую массу 29,5 кг, тяга ее двигателя — 75 кг, высота полета — 80 м. Немецкая ракета
А-2 образца 1934 г. весила более полутонны, тяга ее двигателей — 1т, высота полета — 2 км.

Кстати о ГИРДе. Есть сведения, что С.Королев встречался с автором известного труда «Завоевание межпланетных пространств» (позже признанным теоретиком полетов на Луну) Ю.Кондратюком (Шаргеем), конструктором уникальных ветроустановок, поражавших воображение современников. Встречался и предлагал стать его заместителем вместо умершего Ф.Цандера. После осмотра кустарных лабораторий ГИРДа Ю.Кондратюк деликатно отказал. А после ареста М.Тухачевского, курировавшего ракетчиков, ничего к тому времени не давших на вооружение Красной армии, часть «растратчиков народных средств» расстреляли, часть определили в лагеря. Оклеветаны (своими же) и уничтожены были и творцы легендарной катюши.

Опираясь на исследования западных ученых, фон Браун по рецептам Г.Оберта и под руководством В.Дорнбергера спроектировал в 1937 г. первую настоящую баллистическую управляемую ракету А-4, переименованную позже фюрером в Фау-2 (V-2 трактуют и как издевку над английским символом победы из двух пальцев — «victory»). Вес ее составлял 13 т, тяга двигателей — 25 т, дальность — 300 км!

А уже в начале 1944 г. фон Браун со своими единомышленниками Гельмутом Греттрупом и Вальтером Риделем провели расчеты и определили объем доработок Фау-2 для запуска с ее помощью… спутника Земли! Соглядатаи Г.Мюллера были взбешены отвлечением ракетчиков от совершенствования оружия возмездия. Всю троицу посадили под арест. Но потом пришлось вернуть их на место — в стенограмме беседы Гитлера с фон Брауном были найдены фразы и о планетарном арийском господстве.

3 октября 1942 года Фау-2 стала первой ракетой, превысившей скорость звука. А 17 февраля 1943 года (!) первый аппарат земного происхождения попал в космос. По общепринятым канонам космос начинается с 70 км. Ракета Фау-2, несущая приборы, поднялась на высоту ~190 км! Вот как описывает это историческое событие его организатор В.Дорнбергер: «…примерно через час после заката над лесом возникло и росло яркое пламя. Саму ракету я не видел — но в темное небо уходила и растворялась в нем длинная, пылающая реактивная струя газа. Ракета была на высоте около 3 километров, когда, вертикально уходя ввысь, она внезапно вынырнула из тени Земли и засверкала на солнце, которое для нас уже ушло за горизонт».

«Романтику» Дорнбергеру, как и фон Брауну, позже опять крупно повезло — в первые дни мира они попали в руки американцев, а не английской разведки. Последняя имела указания повесить лихоимцев на первом же суку без всякого суда. Но советские пропагандисты на исторический факт времен войны не обращают никакого внимания. Ракетчики и историки цивилизованных стран, в частности Великобритании, первопроходцами космоса считают немцев, отдавая должное событию, произошедшему 17 февраля 1943 года. Интересно отметить, что на такую же высоту тот же фон Браун запустил позже и первых двух американских астронавтов — А.Шепарда 5 мая 1961 года (185 км) и В. Гриссома 21 июля 1961 года (190 км).

С 1944 года Фау-2, части которой благодаря указанию англичан были найдены на полигоне в Польше М.Тихонравовым и Ю.Победоносцевым, стала пристально изучаться советскими специалистами. Сразу же после окончания войны документация, образцы Фау-2 и ракет «Рейнтохтер», «Рейнботе», «Вассерфаль», «Тайфун», двигатели, технологическая оснастка прибыли в Советский Союз (в еще больших масштабах — в США, Англию).

А первая советская баллистическая ракета Р-1 — полный аналог немецкой ракеты Фау-2, только созданная по отечественным чертежам и из отечественных материалов. Как можно было ее назвать еще?

Гельмут Греттруп — славный «советский» ракетчик

Как-то на склоне лет патриарх самолетостроения С.Ильюшин, человек властный, резкий, завел беседу со слушателями-дипломниками академии им.Жуковского — какие качества нужно иметь, чтобы стать главным конструктором (в СССР). Посыпались ответы: знания, опыт, интуиция, государственное мышление. Корифей, знавший лично не один десяток академиков, в том числе и масштаба Т.Лысенко, хороших и разных главных конструкторов и в авиации, и в ракетной технике, был удручен инфантильностью молодежи (если она, конечно, не лукавила). Не было названо главное качество — огромное, всепоглощающее желание стать Главным и на пути к своей цели не останавливаться ни перед чем. Знания, опыт и уж тем более государственное мышление здесь совершенно не основное.

Рассматривая жизненный путь ближайшего друга и соратника фон Брауна Г.Греттрупа (1916 — 1981), крупного специалиста в области электроники, однозначно можно сказать, что карьеристские устремления его никогда не одолевали. О полетах в космос в юности он не мечтал, с Циолковским не встречался (это обязательно для наших именитых ракетчиков), в ракетостроение попал случайно — потребовались этому ведомству специалисты по системам управления, и он принял приглашение. Став со временем ближайшим соратником главного конструктора Фау-2, он вполне был удовлетворен должностью заместителя начальника группы управления баллистических, зенитных и других ракет. Докторскую диссертацию не писал, звания профессора не получил, в нацистскую партию не стремился. Знания, талант руководителя, порядочность, широта взглядов на технические проблемы, доброжелательный характер — вот что привлекало в нем руководство, что ценили в нем коллеги.

В конце войны у нацистской ракетной верхушки другого пути к спасению, кроме сдачи в плен американцам, не было. Но как поведут себя янки, не выдадут ли их сгоряча англичанам, пойдут ли на сотрудничество и на каких условиях, в последние дни войны не было ясно ни фон Брауну, ни главному ракетчику рейха генералу Дорнбергеру. И в первой сдавшейся американцам группе Г.Греттрупа не было. А во вторую он уже не попал…

В первые же мирные дни и советское командование, озадаченное результатами исследования частей огромных баллистических ракет, найденных на польском полигоне в 1944 г., начало охоту за немецкими специалистами. Одним из первых «охотником за черепами» был назначен Б.Черток (впоследствии бессменный заместитель С.Королева), человек проницательный, ироничный, в совершенстве владеющий эзоповым языком. Так как все материалы по истории ракетной техники в СССР были строжайшим образом злонамеренно засекречены и выборочно уничтожены, то практически единственными источниками доступной информации сегодня являются мемуары Бориса Евсеевича (он вел всю жизнь дневник), а также В.Мишина, Б.Раушенбаха, С.Ильюшина, В.Болховитинова, Н.Каманина. Что касается воспоминаний немецких ракетчиков, находившихся в «почетном советском плену», то, не представляя себе этих людей, не зная мотивов их поведения, на мой взгляд, можно лишь принимать эту информацию к сведению.

Оказалось, что в советской зоне оккупации находился ракетный центр — «Нордхаузен», подземный завод, где работали узники концлагерей. Там нашли важные материалы. Для их изучения был создан «Институт Рабе», в котором под присмотром советских специалистов начали трудиться немцы. Начальником института стал Б.Черток, директором — один из сотрудников немецкого ракетного центра. Но им очень не хватало специалиста, владеющего всей проблемой. И вскоре его нашли — им оказался Гельмут Греттруп. Переговоры о сотрудничестве с ним вел лично Б.Черток, также инженер по системам управления. Хороший паек, достойное денежное довольствие, интеллигентность советского директора сыграли свою роль. Греттруп привлек к работе ведущих немецких специалистов, профессоров и докторов наук. Дело учебы наших будущих корифеев пошло настолько успешно, открывались такие перспективы совершенствования Фау-2, что пришлось существенно укрупнить организацию. Ее функции расширили, во главе поставили крупнейшего организатора реактивной артиллерии Льва Гайдукова, его заместителем — С.Королева, которого в обход Берии Гайдуков освободил из казанской «шарашки» (как и В.Глушко).

Пытались у американцев выкрасть и Вернера фон Брауна, но в последний момент операция была отменена, чему, как отметил Б.Черток, больше всех обрадовался С.Королев, под чьим началом в Германии трудились В.Глушко, Н.Пилюгин, В.Кузнецов, М.Рязанский.

В Германии общими усилиями удалось восстановить один из основных ракетных заводов, что позволило получить десять комплектов Фау-2. Летом 1946 года в добровольно-принудительном порядке около 500 ведущих немецких специалистов были направлены в СССР, где часть из них (порядка 150 человек) разместили в строгой изоляции на острове Городомля посреди живописного озера Селигер.

Для руководства ракетными разработками в СССР был создан НИИ-88 во главе с крупным организатором военного производства Львом Гонором. В структуре головного института «гостям» была отведена роль Филиала №1 (!), душой которого стал Г.Греттруп. Немцы (они были вывезены с семьями) получили приличное жалованье (заметно выше оплаты наших специалистов), пайки, их регулярно вывозили в московские театры, музеи. Они были обеспечены нормальными «офисными» площадями, жильем, лабораторным оборудованием, небольшим заводом, где трудились и наши, и немецкие рабочие. Не имея ни партийной, ни профсоюзной организации, немцы сразу же самостоятельно обеспечили себе и досуг — построили теннисные корты, создали симфонический и джазовый оркестры. Из всего этого становится ясно, что руководство страны собиралось сотрудничать с немцами всерьез и надолго. Да и немцы обустраивались капитально. Точно так же, как и в США, — там немцы трудились до скончания века, фон Браун создавал космическую технику, В.Дорнбергер, отбыв в Англии наказание за военные преступления, в США дослужился до советника президента по противовоздушной обороне.

Необходимо отметить, что С.Королев после Германии был «задвинут» на третьи роли — он возглавлял лишь один из отделов, которых в головном НИИ было более 25, не считая филиалов и других структурных единиц. Теперь В.Глушко, М.Рязанский, В.Бармин, В.Кузнецов, Н.Пилюгин по служебной табели о рангах стояли значительно выше Королева — они были руководителями (либо первыми замами руководителей) союзных предприятий (институтов) с опытными заводами.

Именно «советские» немцы под руководством Г.Греттрупа, опережая «американских» немцев, в проектах «своих» ракет дали миру технические решения, ныне хрестоматийные для всех ракетчиков мира — отделяющиеся головные части, несущие баки, промежуточные днища, горячий наддув топливных баков, плоские форсуночные головки двигателей, управление вектором тяги с помощью двигателей и др. Имея в своем составе плеяду ученых с мировым именем, в первую очередь таких, как Хох (корифей по системам управления, скончался в СССР при загадочных обстоятельствах — «от аппендицита»), Магнус (специалист по гироскопам), Умпфенбах, Альбринг (ученик самого Л.Прандтля!), Мюллер, Рудольф, неудивительно, что именно они выигрывали все конкурсы правительства по созданию ракетного щита СССР. Ими были выполнены проекты баллистических ракет с дальностью полета 600, 800, 2500 и 3000 км, на межконтинентальную дальность (аналог
Р-7), предложена аэродинамическая схема для полетов космонавтов на Луну (впоследствии использован в проекте Н-1). Конические отсеки — фирменный знак немецких… и советских ракетчиков до начала
60-х годов. Успели немцы заложить и прочные основы советских зенитных и крылатых ракет (Г-5 или Р-15 с дальностью 3000 км). Все проекты у немцев именовались буквой «Г» — Г-1, Г-2 и т.д.

Не менее важным для последующих разработок явилось и то, что Греттруп по существу впервые в мире разработал и высказал доктрину проектирования сложных систем, к которым относятся и ракетные. В основных чертах она справедлива и в наше время.

Что могли противопоставить зарубежным звездам талантливые советские инженеры, объединенные страстной мечтой самим выбиться на первые роли? Правильно, режим секретности и интриги. Хотя опыт только что закончившейся войны наглядно свидетельствовал: если кому-то и нельзя было доверять, то уж никак не немцам. Достаточно вспомнить миллионную армию Власова, армии УПА и ОУН, татарские, казачьи, кавказские, эстонские, латышские и другие легионы бойцов с коммунистическими порядками. А о широком фронте работ по созданию баллистических ракет и мощных ЖРД, советской разведке, как и союзникам, ничего не было известно практически до середины 1944-го — у немцев утечки информации не было. Предатель же секретов только становящейся на ноги советской ракетной техники — «свой» Пиньковский известен историкам всего мира.

Схема работы с немецкими специалистами достаточно быстро приобрела своеобразный характер. На научно-технических советах немцы делали подробнейший доклад по очередному проекту ракеты. Выступали оппоненты. Доклад всесторонне рассматривался и обсуждался. Признавали его победу. Затем на остров приезжали советские специалисты, уточняли нюансы, забирали документацию, во многих случаях даже не удосуживаясь ее переиздать, ограничиваясь лишь стиранием немецких фамилий. А самое главное — «гостям» не давали ничего испытывать, объясняя это занятостью всех стендов.

В итоге, выжав из немецких ракетчиков все, что только можно, создав им и своему руководству невыносимые условия для дальнейшей работы, немцев вернули в ГДР, даже не решив вопрос их трудоустройства. В фильме «Укрощение огня» есть циничная фраза, приписываемая С.Королеву: «Мне у немцев учиться нечему, я у Циолковского учился»…

Интриги, бесконечные обращения через головы руководителей привели к прогнозируемому результату — как и в 37-м году, руководство НИИ попало под сталинские репрессии. Расстрелять их не успели — великий вождь скончался. Последовала полная реабилитация, им вернули все награды, но в ракетную технику они больше не попали — «все места уже были заняты».

Для компенсации «исхода немцев» в 1954 году были созданы четыре самостоятельных ракетных конструкторских бюро, в том числе и днепропетровское. Позже других, в августе 1956 года, было создано и ОКБ С.Королева.

Последним, как и положено руководителю, в конце 1953 г. покинул СССР Г.Греттруп. Черток отмечает, что от стыда он не мог смотреть Гельмуту в глаза. Прямо на перроне вокзала в Берлине агенты американской разведки «упаковали» Г.Греттрупа в свою машину, вывезли в посольство, а оттуда — в Западную Германию. Там ему предложили руководящую работу в Штатах у его друга фон Брауна. Он отказался. Его допрашивали. Правда, по украинским меркам допросами это назвать нельзя — его не били, так, длительные беседы со светом в лицо. Сейчас уже известны итоги этих «бесед». Можно только поражаться порядочности Г. Греттрупа после того, что с ним сделали «наши», — он, как мог, «наводил тень на плетень».

Американские спецслужбы, обозленные стойкостью «совка», создали вокруг него атмосферу неприязни, не давая нигде устроиться на работу. Год семья бедствовала. Но потом Греттруп все-таки нашел место в одном из подразделений «Сименса», изобрел электронные машинки для счета и размена денег (впервые в мире), сейчас не менее популярные, чем ракеты. Очень скоро под его началом уже работало более четырехсот сотрудников. Но спецслужбы достали его и здесь.

В 1967 году, когда впервые по телевидению показали ракету, с помощью которой основоположник практической космонавтики С.Королев запустил в космос Ю.Гагарина, Греттруп молча плакал, узнав ракету своего коллектива, — так писала в своих воспоминаниях жена немца.

Наличие учителей вообще-то не является чем-то предосудительным, тем более позорным. Американцы, например, никогда не скрывали немецкий фундамент своих успехов в космосе и создании межконтинентальных ракет. Но именно этот момент явился самой большой тайной советской ракетно-космической техники. Ни на стенах бывшего НИИ-88, ни в Большой советской энциклопедии, ни в энциклопедии «Космонавтика» нет ни слова ни о Л.Гайдукове, ни о Л.Гоноре, ни о К.Тритко (непосредственный начальник С.Королева), не говоря уже о Г.Греттрупе. Но это уже разговор не о ракетах и спутниках, а о морали и непомерных амбициях людей, сознание которых и действительность, их окружавшая, жутко исковерканы сталинизмом.

P.S.После просмотра прямого эфира высадки первой американской экспедиции на Луну, доступного у нас только верхушке советских ракетчиков, кто-то из главных конструкторов с досадой произнес: «Это все Черток виноват. В 1945 году он задумал украсть у американцев фон Брауна и с задачей не справился». На что Б.Черток резко ответил: «И очень хорошо, что эта авантюра мне не удалась. Просидел бы у нас фон Браун без толку на острове, потом отправили бы его в ГДР. Там, как бывшего нациста, никуда бы не допустили. А так с помощью американцев он осуществил не только свою, но и мечту всего человечества».

Вернер фон Браун — главный ракетчик ХХ века

Написать о самом выдающемся ракетчике ХХ века, малоизвестном у нас, меня подтолкнула курьезная фраза в энциклопедии «Космонавтика» (М., Сов. энциклопедия, 1985, главный редактор академик В.Глушко, стр. 51) «…разработки Брауна в США существенно отставали… по техническому уровню от работ, проводившихся в СССР под руководством С.П.Королева…». Не могу сказать, что она меня удивила, — я получил соответствующее образование, шестнадцать лет проработал по специальности, жил в том своеобразном мире. Однако дело в данном случае еще и в том, что эта лживая фраза написана о… своем учителе и спасителе.
Кстати, реальный уровень проектирования ракет С.Королевым на примере Н-1 (лунный пилотируемый носитель СССР) В.Глушко знал прекрасно. И в кругу специалистов, министра, члена Политбюро Д.Устинова, представителей ВПК, т.е. людей, которые полностью в курсе дела, оценивал совсем иначе: «Я утверждаю, что Н-1 возит воздух. Сухой вес единицы объема (одна из основных характеристик совершенства ракет. —Прим. автора) I ступени
Н-1 в два с половиной раза (!) хуже «Сатурна-5» (главный конструктор фон Браун), II ступени хуже в 5 раз (!) и III ступени — в три с половиной раза (!)». Отставание не на проценты, а в разы…

Интересно устроено наше сознание. Многие наши граждане с удовольствием ездят на автомобилях «фольксваген». И вряд ли наше отношение к этой марке изменится, узнай мы, что она появилась на свет только благодаря проницательности бесноватого Гитлера. Молодой конструктор Фердинанд Порше, отчаявшись найти поддержку в кругах автопроизводителей, в конце концов добился аудиенции у фюрера. Итог — самый популярный в мире автомобиль «фольксваген-жук».

Виноват ли другой немецкий молодой конструктор, мечтавший со школьной скамьи о полетах в космос (и все делавший для этого) в том, что в 1933 г. в Германии к власти пришли фашисты? И уже через десять лет создавший первую в мире настоящую жидкостную ракету, служившую эталоном в бурно прогрессирующем ракетостроении на протяжении последующих двадцати лет. Только эта ракета летала не к Луне, а в сторону Англии, неся смерть и разрушения.

Хотя уже и подведены итоги Второй мировой, и наши лидеры призвали все народы к примирению, но отношение общества у нас к Вернеру фон Брауну вряд ли смягчилось. Все-таки штурмбаннфюрер СС! Но именно сейчас, когда украинцы осознают, что жить и работать приходится при разных режимах, можно попробовать сказать пару «неругательных» слов и о выдающемся немецком ракетчике.

Будущий конструктор ракет родился 23 марта 1912 г. в прусской семье, в которой на протяжении нескольких веков все мужчины воевали, а «во времена кратковременного мира вели разговоры исключительно о войне». Для родителей был шок, когда младший сын отказался от военной карьеры и поступил в берлинскую высшую техническую школу учиться у Г. Оберта, с трудами которого он познакомился еще в школе. Вернеру ставили в пример старшего брата, который уже стремительно делал военную карьеру. Тот действительно преуспел, особенно позже при уничтожении югославских партизан, за что был заочно приговорен трибуналом Коминтерна к смертной казни. Приговор коменданту Харькова приведен в исполнение радиоуправляемой уникальной миной, которую не смог обнаружить даже личный сапер фюрера.

Немецкая ракетная школа в тридцатые годы прошлого столетия решительно продвигалась вперед, использую любые источники финансирования: писали сценарии к фильмам о полетах к другим планетам, сами делали макеты ракет для съемок, просвещали общественное мнение в журналах и газетах, били рекорды скорости на автомобилях с ракетными двигателями. Работали и по военным контрактам (единственное вооружение, не оговоренное Версальским договором, — жидкостные ракеты). И под техническим руководством фон Брауна проект Фау-2 был готов в 1937 г.! Ракета имела механический компьютер (!), турбонасосный агрегат, гироскопы, органы управления полетом, охлаждаемую камеру сгорания — практически все, что необходимо современной ракете. Таких результатов за столь короткий срок удалось достичь и благодаря замечательному качеству фон Брауна — умению привлекать к работе наиболее талантливых людей. При этом он не считался ни с возрастом, ни с авторитетом, так как не боялся конкуренции.

Пока дела на фронтах шли для Германии терпимо, ракетчиков особо не торопили. А они за это время исследовали все перспективные топливные пары для боевых ракет, включая производные гидразинов, азотной кислоты. Были опробованы и многие виды старта баллистической ракеты: с открытой позиции, из укрытия, мобильные автомобильный и железнодорожный, с подводной лодки. А чуть позже союзная авиация помогла им сделать правильный вывод: самый эффективный старт — мобильный. Указанные наработки немцев потом успешно осваивались советским военно-промышленным комплексом. Равно как и американским, французским и английским.

После поражения в битве на Курской дуге, в начальной фазе которой союзники высадились в Италии, Гитлеру для спасения было необходимо чудо. На эту роль больше всего подходила баллистическая ракета. Ведь о таком оружии союзники даже не помышляли! Фюрер после просмотров рекламных фильмов и беседы с фон Брауном (тот как никто другой мог убеждать) ожил. Ракетчик был в ударе, рассказал и о грандиозных перспективах, которые открывает его ракета. Наличие второй ступени позволит обстреливать Москву и Нью-Йорк, запускать на орбиты спутники и космонавтов, а позже отправить экспедиции арийцев на Луну и Марс! Гитлер быстро нарек чудо «оружием возмездия» и дал ракете высший приоритет. А министр вооружений Шпеер записал в своем дневнике, что в этот день Германия бесповоротно проиграла войну. Более неэффективное дорогостоящее оружие при той точности стрельбы без ядерной боеголовки еще надо поискать.

В 1945 г. в первые мирные дни Вернер сдался американцам в плен и был вывезен в Штаты. Вместе с другими немецкими специалистами (вначале 115 человек, а потом — 765) создал в США мощную ракетную отрасль. Люди старшего поколения из курса гражданской обороны должны помнить баллистические ракеты «Редстоун», «Онест Джон», «Корпорал» и «Найк», детища фон Брауна.

Сразу после запуска Советским Союзом в космос собаки Лайки, уязвленное руководство США тут же поставило хорошо зарекомендовавшего себя и в Америке ракетного барона фон Брауна во главе своей космической программы. Самое главное, что было сделано им и политическим руководством США, — это определение генеральной задачи в области космонавтики: высадка в конце шестидесятых годов американцев на Луну. Для чего Вернер разработал последовательность решения сложнейших научно-технических задач, где не было места политиканству, спортивным трюкам, запускам космонавтов для поздравления делегатов съездов и пленумов правящей партии, к юбилеям Вашингтона, Линкольна и других отцов государства. Основной упор делался на наземную отработку. Именно это и позволило подойти к решающему этапу в оговоренные сроки, обеспечив необходимую надежность.

Маленький штрих к портрету немца. При обсуждении научной общественностью США различных схем полета на Луну именно он, имея собственную идею, поддержал предложение инженера (!) из другой организации Джека С.Хауболта. Интересно отметить, что оно базировалось на идеях Ю.Кондратюка и Г.Оберта, выдвинутых ими независимо друг от друга еще в двадцатые годы. Инженер Хауболт стал известен на весь мир. Аналогичных примеров в ракетном ведомстве СССР мне, к глубокому сожалению, неизвестно.

Ну и самое главное — именно благодаря техническому и организационному гению фон Брауна 21 июля 1969 года земляне и высадились на Луну! Шесть экспедиций, двенадцать астронавтов оставили свои следы на спутнике Земли. Это стало звездным часом выдающегося ракетчика.

Несмотря ни на что, он таки осуществил свою юношескую мечту.
 
Last edited by a moderator:

Roscenzura.com

Администратор
Staff member
Некоторые факты из этой статьи находят подтверждение в книге Бориса Чертока "Ракеты и люди".

Греттруп действительно добровольно стал сотрудничать с СССР, с подачи жены. Но у Греттрупов было чем торговаться - они находились в американской зоне оккупации.
Уже через неделю мы получили через новую «женскую» агентуру донесение, что с нами хочет встретиться жена немецкого специалиста фрау Греттруп.

Сразу дала понять, что вопрос решает не муж, а она. Она якобы ненавидела фашизм. Даже подвергалась арестам. Гельмут тоже. Но они хотят знать, что русские им обещают.

Гельмут Греттруп, по ее словам, был заместителем фон Брауна по радиоуправлению ракетами и вообще электрическим системам. Он готов перейти к нам при условии полной свободы. Я сказал, что мне надо получить согласие генерала из Берлина и только после этого мы дадим ответ. Но мы бы предварительно хотели встретиться с господином Греттрупом. Фрау сказала, что надо торопиться, через неделю или две их могут уже отправить в США.
Что интересно, советские военные пытались выцепить и Вернера Фон Брауна - но его к тому моменту уже сильно охраняли. По словам Чертока, Королёв был этому только рад.
Что касается фон Брауна, то Королев был доволен тем, что операция не удалась. Он и не скрывал этого. Посмотрев на условия, в которых жил и работал у нас Груттруп, он мог себе представить, что бы творилось, если бы еще появился и самый главный немецкий ракетчик. Это явно противоречило замыслам, которые он обдумывал здесь, меняя планы, выстраданные в последние годы на Колыме и в казанской шарашке.
Остальных немецких инженеров-ракетчиков угнали в СССР, по сути, насильно, не спрашивая согласия.
Серов, обращаясь ко всем нам, попросил подумать и составить списки с краткими характеристиками тех немецких специалистов, которые, по нашему мнению, могут принести пользу, работая в Союзе. По возможности лишних не брать. Эти списки передать Гайдукову. Немецких специалистов, которых мы отберем, вывезут в Союз независимо от их желания. Точная дата будет известна в ближайшее время. Уже есть постановление на этот счет. От нас требуются только хорошо проверенные списки без ошибок. Операцию будут осуществлять специально подготовленные оперуполномоченные, каждому из которых придаются военная переводчица и солдаты в помощь для погрузки вещей. Немецким специалистам будет объявлено, что их вывозят для продолжения той же работы в Советский Союз по решению военного командования, ибо здесь работать далее небезопасно.
На начальном этапе работ было привлечено 6000 немецких инженеров. В СССР уехала только малая часть.
Сами немцы оценивали общую численность немецкого персонала в разгар работ по восстановлению документации и изготовлению ракет летом 1946 года в 6000 человек. С учетом персонала, работавшего на фирмах-смежниках, численность превосходила 7000 человек.
Увезенным в СССР немецким инженерам-ракетчикам щедро платили.
В зависимости от квалификации и ученых званий или степеней немецким специалистам устанавливалась довольно высокая зарплата. Так, например, доктора Магнус, Умпфенбах, Шмидт получали по 6 тысяч рублей в месяц, Греттруп и Швардт — по 4,5 тысячи, дипломированные инженеры — в среднем по 4 тысячи рублей.

Для сравнения можно привести тогдашние месячные оклады основных руководящих специалистов НИИ-88 (это в 1947 году): у Королева — главного конструктора и начальника отдела — 6 тысяч рублей, у главного инженера института Победоносцева — 5 тысяч [196] рублей, у заместителя Королева Мишина — 2,5 тысячи рублей. Мой оклад был 3 тысячи рублей.
Черток пишет, что немецких инженеров задвинули на второй план из политических соображений.
Я в последнее время, особенно после встречи с немцами на НТС в сентябре, «прокручивал» всевозможные альтернативы дальнейшего процесса объединения работ с целью использования творческого потенциала вывезенных из Германии специалистов. Не только служебный, но и моральный груз ответственности за их судьбу не давал мне покоя. Тем не менее сколько-нибудь реальной перспективы эффективной работы немецкого коллектива над предложенным ими проектом я не видел. По политическим и режимным соображениям создать смешанный советско-немецкий коллектив в НИИ-88, как это было в Германии, нам никто не разрешит. Но даже если бы разрешили, чей проект будет там разрабатываться и кто будет главным конструктором? О том, чтобы Королев работал под Греттрупом, не может быть и речи. А если Греттрупу под Королевым? Это тоже нереально, потому что Королев сразу заявит: «Зачем? Мы сами справимся». Значит, надо создать параллельное КБ и вести параллельные работы.
У немецкой команды также не было таких технических возможностей, какие были у советских конструкторов.
В упомянутом путешествии на остров были неизбежными встреча и нелегкий разговор с Греттрупом. Греттруп очень обрадовался моему приезду и заявил, что, хочу я того или нет, он должен сказать мне много неприятных вещей. Смысл довольно длинной речи, которую он на меня обрушил, заключался в том, что, несмотря на благоприятное решение НТС по его проекту, ни одно пожелание, записанное в перечне этого документа, не может быть выполнено.

Ни на острове, ни в Подлипках в самом НИИ-88, ни в Химках у Глушко не начаты и даже не запланированы те экспериментальные работы, в отсутствии которых их так упрекали. Они продолжают в своем маленьком замкнутом коллективе, оторванные и искусственно отгороженные от советской науки и советских ОКБ, работать над проектом, который снова будет подвергнут критике за то, что ни одно из принципиально новых предложений не прошло экспериментальной проверки.

«Нам не дают возможности пользоваться вашими аэродинамическими трубами. Мы хотим, но не можем поставить эксперименты на стенде для проверки новой схемы двигательной установки. А как мы можем доказать, что привод турбины за счет отбора газов прямо из камеры — это реальное дело? Расчетами такие схемы не подтверждают. Нужен эксперимент. По радиосистеме нужны полигонные и самолетные испытания. Но мы здесь сделать современную аппаратуру не способны».

Я теперь уже не помню всех упреков, но перечень был достаточно убедительный... Греттруп был по-настоящему увлеченным работой инженером. Он потерял, по крайней мере надолго, так он полагал, свою родину. Теперь, кроме семьи, в жизни была единственная услада и цель — интересная, рискованная, на грани возможного, но чертовски увлекательная задача: создать ракету, которую не могли, не успели придумать в Пенемюнде. Пусть для русских. Черт с ними. Но это творение его, Греттрупа, и его коллектива.
 
Сверху